решетками. Дворец снова был открыт — приехали хозяева, и у них гостили
сейчас старая провинкара и леди Иста, прибывшие из Валенды. Гулкая пустота
комнат заполнилась шумом и суматохой. Кэсерил представился, и его немедленно
препроводили внутрь. Привратник провел его в солнечную комнату на верхнем
этаже в задней части дома. Там, на маленьком балконе с витыми железными
перилами, выходившем на зеленый сад, он обнаружил вдовствующую рейну Исту.
Она отпустила свою компаньонку и предложила Кэсерилу освободившееся кресло.
Сегодня тусклые волосы Исты были аккуратно заплетены в косы и убраны наверх.
Лицо ее заметно посвежело, и даже платье, казалось, сидело на ней лучше
обычного.
— Здесь очень мило, — заметил Кэсерил, устраиваясь в кресле.
— Да, мне тоже нравится эта комната. Я жила здесь еще девочкой, когда
мой отец брал нас с собой в столицу. Правда, это случалось нечасто. А больше
всего мне нравится, что отсюда не видно Зангра, — она посмотрела на
раскинувшийся внизу пышный сад.
— Вы были вчера на ужине во дворце, — вчера он успел только
обменяться с ней формальными любезностями; Иста поздравила его с новым
назначением и обручением и покинула Зангр очень рано. — Должен сказать, вы
отлично выглядели. Исель была рада.
Она наклонила голову.
— Я там ела, чтобы доставить ей удовольствие, но спать там я не могу.
— Думаю, призраки по нему еще бродят, но, к моему глубочайшему
облегчению, я их больше не вижу.
— Я тоже не вижу, ни глазами, ни внутренним зрением, но чувствую их,
как холод, исходящий от стен. А может, мою душу холодят воспоминания, — она
обхватила руками плечи, словно пытаясь согреться. — Зангр мне отвратителен.
— Теперь я понимаю несчастных призраков гораздо лучше, чем в те дни,
когда они внушали мне страх, — нерешительно признался Кэсерил. — Тогда я
думал, что их неприкаянность и постепенное разрушение вследствие
отверженности богами — это проклятие, а теперь мне кажется, что это –
милосердие. Когда боги забирают души в свой мир, те помнят себя… разум
воспринимает прошлую жизнь всю сразу, одновременно, подобно тому как
воспринимают мир боги, с почти ужасающей ясностью и четкостью воспоминаний.
Для некоторых… такой рай невыносим, едва ли не хуже ада. Поэтому боги
даруют им забвение.
— Забвение. Теперь оно кажется мне настоящим раем. Думаю, я буду
молиться, чтоб боги сделали меня призраком. “Боюсь, в этой милости вам будет
отказано”. Кэсерил откашлялся.
— Вы знаете, что проклятие с Исель, Бергона и всего Шалиона уже снято?
— Да, Исель рассказала мне об этом, но я и сама почувствовала, как оно
отпустило меня. Мои фрейлины в этот миг помогали мне одеться к утренней
Без рубрики 
No Comments